...– Здравствуй, Женя. Как ты? Ведь, правда, уже легче? – спрашиваю. – А-а-а-а! – кивает он – легче. – Разакался. Как только Птица его понимает? – удивляется санитар. Женин друг здесь давно. Шизофрения. Последнюю неделю у него улучшение. Сидит, курит неторопливо, с удовольствием, прищуриваясь и поглядывая в мою сторону. Ему кажется, что у него вместо сердца птица. Она залетает через форточку, выклёвывает сердце и забирается на его место. А почему так, Птица не знает, и врачи не знают. Сегодня хорошо – в груди никто не ворочается, не пытается вырваться наружу. Сегодня он почти уверен, что это просто тахикардия, вот только сначала появилась она или птица?.. – Грей косточки, Женька, грей. Это последнее солнышко. Скоро зима, шарахнет минус двадцать, будем через окошко на улицу смотреть, – и подмигивает товарищу. – А-а-а-а! – Думаешь, с недельку тепло постоит? – А-а-а-а! – Хоть бы. Насидимся ещё в комнатах, – говорит Птица. – Ладно бы в своих, а то в больничных, – и вспоминает. Были ведь свои: и люди, и комнаты. А теперь нет. Для него – нет...
...– Ах, оставьте эти глупости, миледи, – грустно говорит Ксюха. – Всё легко на словах, в теории, в мечтах. Ты думаешь так легко поменять всё разом? Сама знаешь, что это нелегко. А я тебе более того скажу: это попросту невозможно. Не-воз-мож-но! Вот тебя взять, например. Ты только не обижайся, ладно? Ты очень хороший человек, Лар, ты умница, хозяйка великолепная, человек необычайно лёгкого и покладистого характера, собой мила и женственна. И возникает логический вопрос: почему такая достойная во всех смыслах женщина, и одна? Где, спрашивается, рядом хороший и надёжный мужчина, с которым вы бы составили счастливую пару? И не свисти мне, что тебе не нужно никакого женского счастья. А ведь всё так просто, вокруг бегают толпы мужиков, среди которых есть и достойные, и свободные. Чего молчишь? То-то же. Учить уму-разуму да советы давать – это мы все мастера. А как дело до дела, так все в стороне. А ты сама попробуй. Докажи, что воплотить мечты в реальность – это реально. Да, вот тебе и Ксюшенька, вот тебе и тихоня. Лихо она выкрутилась, а меня подставила. И, главное, крыть нечем. Ведь она абсолютно права. – Ладно, – спокойно парирую я с улыбкой, – хорошо. Я тебе на практике докажу, что нет ничего невозможного. Ты предлагаешь мне, чтобы я показала тебе пример того, как перекинуть мостик между берегами «мечта» и «реальность». Ладно. Покажу. Ноу проблемс. – Вот-вот, покажи, – подхватывает она, – а я посмотрю. Со своей стороны в полной памяти и будучи совершенно трезвой клянусь, что если ты сдержишь своё слово, то и я обещаю последовать твоему совету. – Ладно, – улыбаюсь я, – хорошо. Договорились...
Балконная дверь была закрыта, и мы не могли даже выйти покурить. Мне хотелось открыть дверь и – да, чёрт возьми, мне хотелось, чтобы она, наконец-таки, спрыгнула с этого проклятого балкона или хотя бы снова попыталась это сделать, и он бы её снова избил. Но она лежала на кровати неподвижно, как мелкие облака в голубом августовском небе, и лишь прерывисто и тяжело дышала. Он сидел напротив с красными глазами и слегка дрожащими длинными пальцами. Я помнила его таким после секса и после бессонных ночей, оставляющих после себя полную пепельницу окурков и готовый медиа-план. Тогда он был ещё моим. Сейчас же моим он не был, и только ненависть к ней была объединяющим нас двоих фактором. Различие было лишь в том, что его ненависть была минутной, по другую сторону которой была его любовь – всепрощающая, всеобъясняющая, всепринимающая и всеобъемлющая – вместившая в себя весь его огромный мир и сосредоточенная в этом тщедушном создании по имени Соня. Создание это лежало на огромной кровати в беспорядке смятых простыней, одной из которых были связаны её руки – в кровоподтёках, синяках, порезах. Наверное, сегодня сложно было во всей Москве найти человека несчастнее этой двадцатилетней девушки, обезумевшей, униженной, избитой. Но всё же один человек несчастнее её в этот момент был. Причем, был непосредственно в этой комнате. И этим человеком была я...
…Как-то однажды Никита разговорился с бабушкой Катей на тему, что такое скелет в шкафу. Он услышал в транспорте выражение «у каждого есть свой скелет в шкафу», и оно его заинтересовало. «Скелет в шкафу, – объяснила бабушка – это такое образное выражение, которое означает, что практически у любого человека есть своя тайна, которую он скрывает от остальных. Что-то такое, что ему неловко, стыдно или невозможно рассказать другим. Кстати, это выражение пришло к нам из Англии и полностью звучит так: «У каждого – свой скелет в шкафу, который имеет скверную привычку вываливаться в самый неподходящий момент». Русский аналог этого высказывания: «Тайное всегда становится явным». Ну, совсем без личных тайн, пожалуй, не обойтись, но надо стараться, по возможности, чтобы скелеты в твоём шкафу не были страшными и огромными. Потому что у этих скелетов, кроме того, что они вываливаются в неподходящий момент, есть ещё одна особенность: они давят на психику человека и изводят его изнутри, мешая жить и дышать». У Никиты чуть с языка не сорвался вопрос: «А какой скелет в шкафу моих родителей?», но вовремя остановился. Уж если мама с папой так оберегают свою страшную тайну, то и баба Катя вряд ли ему её откроет. А тайна, похоже, становилась все страшнее, и скелет, по всей видимости, уже готов был вывалиться из шкафа, судя по тому, как всё чаще мама вдруг начинала неестественно весело щебетать, а папа не к месту травить свои анекдоты, которые все в их семье уже наизусть выучили. Никите было их очень жалко. Ведь это так тяжело, когда на тебя давит страшная тайна. Он знал это по себе: в прошлом году он «потерял» дневник с двойкой по английскому за невыученные глаголы, и три недели жил в ожидании раскрытия правды и последующего наказания. Наказание, конечно, последовало, сразу после раскрытия этой тайны на родительском собрании, но степень того наказания (неделя без компьютера) была ничтожно мала по сравнению с его трёхнедельными душевными терзаниями. Так что, каково это, жить в ожидании, что скелет вывалится – он уже знал. И вновь и вновь перед сном Никита думал, что же так пугает его замечательных, прекрасных и ничего не боящихся папу и маму. И вновь и вновь выдвигал самые невероятные версии, порой додумываясь до полной фигни, вроде того, что один из них по ночам превращается в вампира, потихоньку выскальзывает из дома и высасывает кровь из случайных жертв. Его собственная кровь стыла в жилах от таких предположений, и он готов был отдать всё на свете, даже свою собственную жизнь, если это потребуется, только чтобы это оказалось неправдой! А в спальне родителей в это же время тоже волновались и переживали…
…– Как тебя зовут? – спросил он. Ответом ему было молчание. Эмир, теряя последние капли терпения, сказал: – Советую тебе вести себя поразумнее. Если ты сейчас же не перестанешь брыкаться и бегать по всей комнате, как необузданная лошадь, то сильно меня рассердишь. А произойди это, и я немедля пошлю своих воинов вслед за твоим отцом, матерью и братьями. Далеко они уйти всё равно не успели. Караван везёт с собой слишком много всякой поклажи, а мои люди будут налегке и верхом на быстрых, как ветер, конях. И доберутся до них за день. – Меня зовут Бушра, господин. – Скажи-ка мне, Бушра, на каких условиях я простил твоего отца и разрешил ему покинуть мой город? Молчишь? Что ж, я отвечу вместо тебя. Ты сказала мне: «О эмир, я сделаю всё, что ты захочешь, только отпусти мою семью». Я выполнил твоё пожелание. А что же я имею взамен? Строптивость и неповиновение? Я могу взять тебя силой. И поверь, никто не придёт тебе на помощь. Я могу тебя наказать, отдав на развлечение грязным рабам. Но моё великодушие не имеет предела. И по этой причине я предлагаю тебе сделать выбор. Даже два. В первом случае, ты должна подойти и отведать вместе со мной чудное вино из этого кубка. Но если ты желаешь чего-то иного, то воля твоя. В этом случае я призову сюда тех самых грязных рабов, о которых говорил немного ранее, и ты уйдёшь с ними и больше никогда меня не увидишь. И с этими словами юноша протянул руку к кувшину, стоявшему на столике подле ложа, и медленно наполнил свой кубок пальмовым вином. – Смотри, чаша уже полна и переливается через край. Делай же свой выбор, да поскорее! Глаза Бушры заволоклись слезами, когда она сделала свой первый шаг в сторону Минкиджавра. Дрожа, как осенний лепесток на ветру, девушка принялась покорно глотать пряную жидкость. То ли от крепкого вина, то ли от перенесённых волнений, у неё закружилась голова, и всё вокруг поплыло перед глазами. Бушра покачнулась. Жаркие, сильные руки эмира тут же легко подхватили её и перенесли на ложе, и девушка очутилась во власти безжалостного, похотливого, страстного тела…
Архив публикаций за октябрь 2012
Журнал «Новая Литература»
Новая Литература | Архив новостей, 2012 год, октябрь
Комментариев нет:
Отправить комментарий